По словам Ястржембского, Россия сегодняшняя и Россия 2000 года - это, в общем-то, две разные страны. "Прежде всего благодаря тем изменениям, которые произошли в экономике: обеспечен постоянный, устойчивый рост, увеличились валютные запасы, расплатились с советскими долгами, возросла роль России в энергетической безопасности Европы и мира", - пояснил Ястржембский.
Вместе с тем, помощник президента считает, что ничего особенно нового в мюнхенской речи президента, которую в мировом сообществе сразу назвали жесткой и грозной по тону, ни для Запада, ни для Европы не было. Неожиданным, по словам Ястржембского, был не тон, а публичность сказанного. "Дело в том, что, во-первых, по целому ряду тем, наиболее злободневных в отношениях между Россией и Европой, Россией и Западом в целом, концентрация этих посылов была достаточно высокой, считает помощник президента. - И, во-вторых, говорил президент непривычно для широкой публики прямым языком, без обиняков, не используя формулы пресловутой политкорректности, которая стала своего рода религией. А президент пошел в данном случае вопреки этой традиции".
Некоторые эксперты, сравнивая мюнхенское выступление Путина с фултонской речью Черчилля, связывают выступление Путина с началом новой холодной войны. Однако, по мнению Ястржембского, это всего лишь "холодный душ", а возвращения холодной войны быть не может.
"Речь идет о концентрации правдиво сказанной в глаза информации, которую западные собеседники готовы обсуждать только за закрытыми дверями, - считает помощник президента РФ. - Это и произвело на них впечатление, нет, не холодной войны, а холодного душа. Но сколько же можно терпеть и увещевать, указывать на несоответствие дел декларациям, реальных поступков - их идеологическому прикрытию? Это все уже Россия делала неоднократно. Не помогало. Может, такой холодный душ поможет? Что же касается Фултона, я думаю, такое сравнение примитивно и сегодня не работает. Холодную войну невозможно "переиздать", поскольку она была противостоянием двух противоположных идеологических и политических систем. Никакого идеологического конфликта с Западом у нас сегодня нет. Россия совершенно другая".
В настоящее время у России и Запада есть конфликт между интересами и методами их реализации, считает Ястржембский. "Хочет или не хочет Запад это признавать, но Россия стала уже во многом частью глобализирующегося мира, и отказывать России в этом - что называется, себе дороже, пояснил помощник. - А там, где "себе дороже", Запад (особенно европейцы, обожающие комфорт) уже вряд ли решится на какие-либо обострения".